Мир вокруг нас меняется — это не секрет; это очевидно и заметно каждому. Мы видим это в растущих рисках для морских торговых маршрутов, в продолжающейся нестабильности в Восточной Европе и в глобальных торговых войнах. Мы наблюдаем возрастание значения Среднего коридора, расширение влияния Китая и глобальную гонку за критически важные минералы. Совокупность этих факторов всё более прочно выводит Центральную Азию в центр мирового внимания, подчёркивая растущую значимость региона и те возможности, которые он открывает для международного сотрудничества.
Сегодня мы всё отчётливее осознаём значение центростремительных сил — сил, которые объединяют нас, укрепляют сотрудничество и формируют общее региональное самосознание. Мы работаем над тем, чтобы стать более сплочённым регионом — с общей повесткой, взаимодополняющими экономиками и связанной инфраструктурой. Объединяясь, мы можем эффективнее отвечать на глобальные вызовы, выстраивать отношения с международными партнёрами на равноправной основе, обеспечивать устойчивость и извлекать значительные экономические и стратегические выгоды.
Сегодня мы уже выступаем с согласованными заявлениями на площадке ООН, представляя не отдельные государства, а регион в целом. Центральная Азия как регион — это серьёзная сила: совокупный ВВП превышает 520 млрд долларов, а население составляет около 85 млн человек, не говоря уже о богатых запасах нефти, газа и критически важных минералов.
Глобальные сдвиги вынуждают многих делать выбор сторон. Но Центральная Азия сохраняет твёрдую позицию. Каждая страна региона понимает важность многовекторной внешней политики. Именно поэтому мы создали одиннадцать форматов C5+1, охватывающих более 40 государств и две региональные организации. Мы не выбираем стороны — мы выбираем всех. И этот подход доказал свою высокую эффективность для нашего региона.
Особенно примечательным стал текущий год — насыщенный саммитами формата C5+ и международными контактами. В марте в Самарканде состоялся первый в истории Саммит ЕС – Центральная Азия, на котором Европейский союз объявил о беспрецедентном инвестиционном пакете в размере 12 млрд евро, направленном на развитие транспортной инфраструктуры, цифровой связанности и устойчивого роста в регионе. За последние семь лет товарооборот между странами Центральной Азии и ЕС увеличился в четыре раза и достиг 54 млрд евро. ЕС также стал крупнейшим инвестором в регионе, вложив более 100 млрд евро за последнее десятилетие — почти 40 процентов всех иностранных инвестиций в Центральной Азии.
В июне в Астане прошёл второй Саммит «Центральная Азия – Китай». Китай давно является одним из ключевых торговых партнёров и инвесторов региона: совокупный объём инвестиций превышает 30 млрд долларов, а товарооборот приближается к 100 млрд долларов. Китай активно реализует масштабные проекты в Центральной Азии, включая строительство железной дороги Китай–Кыргызстан–Узбекистан, трубопроводов, электростанций, а также широко представлен в секторе возобновляемой энергетики.
В октябре в Душанбе состоялся второй Саммит «Центральная Азия – Россия». Объём торговли с Россией за прошлый год превысил 45 млрд долларов, а объём российских инвестиций достиг более 20 млрд долларов. Значительное число наших граждан проживает и работает в России, направляя в регион важные объёмы денежных переводов, которые поддерживают наши экономики.
Следует также отметить Саммит «Центральная Азия – Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива», первоначально запланированный на апрель, но перенесённый в связи с визитом Президента Трампа на Ближний Восток. Инвестиции стран ССАГПЗ в Центральную Азию почти утроились с 2022 года и уже сопоставимы с китайским присутствием в регионе. Расширяется и финансовое сотрудничество, в том числе через инструменты исламского финансирования. Только Исламский банк развития инвестировал 9,1 млрд долларов в странах СНГ, из которых около 60 процентов пришлись на Центральную Азию.
С Соединёнными Штатами объёмы пока скромнее — около 7 млрд долларов, — однако они стабильно растут. США предоставили Центральной Азии более 9 млрд долларов прямой помощи, включая гуманитарную поддержку, а также мобилизовали международные финансовые институты на предоставление свыше 50 млрд долларов в виде кредитов, займов и технической помощи, способствуя долгосрочному развитию региона. Мы ожидаем, что предстоящий саммит C5+1 в Вашингтоне придаст дополнительный импульс торговым отношениям и приведёт к подписанию важных соглашений. Уже при администрации Трампа были заключены крупные сделки, включая контракт Казахстана на поставку локомотивов с американской компанией Wabtec на сумму 4,2 млрд долларов, а также покупку Узбекистаном 22 самолётов Boeing на сумму 8 млрд долларов, объявленную в ходе Генеральной Ассамблеи ООН в 2025 году.
Как вы видите, цифры говорят сами за себя. Это и есть практический результат нашей многовекторной внешней политики. Не выбирая стороны, мы остаёмся открытыми для всех партнёров, укрепляем свои региональные позиции и уверенно ориентируемся в условиях сложных геополитических трансформаций. Принцип «выбирать всех» сегодня является краеугольным камнем взаимодействия Центральной Азии с ведущими мировыми державами.
Формат C5+1, начавшийся как политический диалог, сегодня имеет потенциал эволюционировать в более прикладную платформу, охватывающую широкий спектр направлений. Однако для нас важно чётко понимать, чего именно мы ожидаем и в чём нуждаемся от сотрудничества с Соединёнными Штатами в рамках C5+1.
Во-первых, возвращаясь к теме многовекторности: при активном взаимодействии со всеми крупными центрами силы нам крайне важно иметь прочную и институционализированную рамку сотрудничества с США. Соединённые Штаты — крупнейшая экономика мира, обладающая глобальным присутствием, передовыми технологиями, значительными инвестиционными возможностями и огромным рынком. Есть и другие аспекты американского влияния, но они всем хорошо известны. Именно поэтому участие Центральной Азии в формате C5+1 с США не вызывает сомнений.
Во-вторых, транспорт и логистика. Наше видение будущего Центральной Азии таково: к 2030 году — устранение оставшихся торговых барьеров и цифровизация транспортного сектора через создание единого цифрового коридора; к 2040 году — гармонизация правовых рамок и формирование полностью интегрированного транспортного коридора, соединяющего столицы всех пяти стран; к 2050 году — превращение Центральной Азии в крупный транспортно-логистический узел и региональный центр свободной торговли, связывающий Индо-Тихоокеанский регион с Европой.
Реализация этой амбициозной повестки невозможна без поддержки США — как в области экспертизы, цифровизации и инфраструктуры, так и в содействии формированию благоприятной геополитической среды и развитию торговых маршрутов. Яркий пример — мирное соглашение между Азербайджаном и Арменией, подписанное здесь, в Вашингтоне, в Белом доме. Оно создаёт основу для расширения региональной связанности и позволяет Центральной Азии, прежде всего Узбекистану, перейти от статуса замкнутого в суше региона к полноценной интеграции в глобальные торговые сети.
В-третьих, торговля. Как я уже отметил, торговые связи с США остаются ограниченными по сравнению с другими партнёрами. В настоящее время у нас нет режима постоянных нормальных торговых отношений (PNTR) с США, поскольку продолжает действовать поправка Джексона–Вэника. Получение этого статуса открыло бы доступ к рынку США с населением около 350 млн человек. Хотя это само по себе не гарантирует резкого роста торговли — с учётом географии и логистики, — оно существенно снизило бы бюрократические барьеры и упростило процедуры. Действие поправки также негативно влияет на инвестиционный климат, снижая готовность бизнеса к долгосрочным вложениям в регионе.
В-четвёртых, критически важные минералы. Центральная Азия располагает значительными запасами ресурсов, необходимых для технологий будущего, однако этот потенциал по-прежнему недостаточно задействован западными партнёрами. Нынешняя администрация США признала стратегическое значение критических минералов, сделав их приоритетом внешней политики через исполнительные указы и новые партнёрства с такими странами, как Украина, Малайзия и Таиланд. Эти усилия направлены на диверсификацию глобальных цепочек поставок и снижение зависимости от Китая, который сегодня контролирует около 60 процентов добычи и почти 90 процентов переработки.
Мы рассчитываем на Вашингтон не только как на источник инвестиций, но и как на партнёра в области передачи технологий, развития инфраструктуры и формирования реальной альтернативы. Соединённые Штаты обладают уникальным сравнительным преимуществом — акцентом на прозрачность, развитие местного потенциала и совместный рост. Именно это особенно ценится в нашем регионе и именно в этом мы сегодня нуждаемся.
Инструменты для реализации этой повестки уже существуют. Формат C5+1 способен обеспечивать мониторинг и подотчётность. Американские институты, такие как Корпорация по финансированию развития (DFC) и Экспортно-импортный банк США (EXIM), могут предоставлять финансирование и управлять рисками. Программы Государственного департамента и Министерства торговли США могут содействовать внедрению стандартов, прозрачности закупок и отслеживаемых цепочек поставок, а университеты и исследовательские центры США — обеспечивать подготовку кадров в области безопасности горных работ, металлургии и верификации стандартов.
